В Латинской Америке родители вообще часто давали детям в качестве имен фамилии коммунистических лидеров. Владимир Ильич Ленин Монтесинос Торрес – так звали, например, (ультра)правую руку перуанского правого диктатора Фухимори, ныне мотающего вместе со своим шефом срок за многочисленные преступления.Сам Ленин Морено в чем-то напоминает Ф. Д. Рузвельта – ведь он тоже передвигается на инвалидной коляске. С 1998, когда его ограбили и подстрелили в спину, у него парализованы ноги. Поэтому на посту вице-президента, которое он занимал при Рафаэле Корреа с 2007 по 2013, Морено уделял особое внимание проблемам людей с ограниченными возможностями: государственный бюджет на их потребности был увеличен в 50 раз, что позволяет помогать 600 000 людей с инвалидностью, в том числе предоставляя им бесплатное жилье и протезы. За достижения Эквадора в этой сфере его номинировали на Нобелевскую премию мира (впрочем, кого только на нее не выдвигали) и назначили специальным посланником генсека ООН по вопросам инвалидности и доступности. В 2013 году он покинул пост президента и ушел из политики, чтобы посвятить себя любимому занятию: написанию книг на тематику «теории юмора». В отличие от большинства политиков, он отнюдь не одержим властью, наоборот – был несказанно счастлив покинуть ее. Однако и Рафаэль Корреа, столкнувшись с коррупционными обвинениями в адрес своих чиновников, тоже не стал за власть цепляться – и, отработав свои президентские сроки, собирается с семьей уехать на родину жены в Бельгию – преподавать в Лувенском католическом университете. Так что партии пришлось выбирать преемника, и Ленина с покоя вызвали назад – выдвигаться в президенты.

Есть много справедливой критики слева касательно т.н. «гражданской революции» Рафаэля Корреа, например от социалистической индейской партии «Пачакутик» (да-да, в честь правителя инков). Но факт в том, что жизнь эквадорцев никогда раньше не была такой благополучной (социальное неравенство резко сократилось, а минимальная зарплата выросла с 170 до 375 долларов в месяц, а если учитывать обязательную 13-ую и 14-ую зарплаты, то до $437 – высочайший показатель в Южной Америке после Аргентины), свободной (новая конституция 2008 гарантирует широкие гражданские права; у всех на слуху случай Джулиана Ассанжа, получившего убежище в эквадорском посольстве – но мало кто знает, что Эквадор дает политическое убежище многим, включая бывшего мента, которого за разоблачение коррупции в МВД требовала выдать Беларусь, считающаяся союзником Эквадора) и мирной (в стране, где в ХХ веке произошли десятки военных переворотов, за последние 10 лет не было ни одного, хотя попытки предпринимались – наподобие полицейского путча 2010 или недавних угроз армейской верхушки). Тогда как главный оппонент Морено воплощает все то, от чего Эквадор так тягостно освобождался: правый, консерватор, банкир. На проходящем параллельно референдуме, инициированном правящим Альянсом ПАИС с целью запретить госслужащим и народным избранникам иметь счета в офшорах, правая оппозиция, конечно же, отстаивает священные права человека и бизнесмена уклоняться от налогов и отмывать деньги. Также она планирует сократить налоги на богатых (5.10, бюджетные рабы!) и компенсировать это сокращением социальных программ и новыми кредитами от МВФ, от удушающей зависимости от которого (каждый гражданин Эквадора висел этой замечательной организации сумму, в несколько раз превышающую свой годовой доход) страну избавил как раз Корреа посредством крайне ловкого дефолта и выкупа государством обесценившихся облигаций по суверенному долгу.

Это чрезвычайно важное голосование – остановит ли Эквадор «правую волну» возвращения к власти консервативных неолибералов (Аргентина, Бразилия, Перу) после «левого поворота» 2000-х. После того, как в силу различных причин коллапсировали модели Бразилии и Венесуэлы (считавшихся ведущими силами в весьма условном делении на «умеренный» и «радикальный» лагеря левых при власти в Южной Америке), стоило обратить внимание на две страны поменьше с левыми правительствами – Уругвай и Эквадор соответственно. Обе за прошедшее десятилетие демонстрировали стабильное увеличение социальных стандартов и гражданских свобод. Однако для эквадорской экономики, завязанной на нефти (хотя не до такой фатальной степени, как у Венесуэлы, РФ или нефтяных монархий Персидского залива), международная конъюнктура сейчас неблагоприятна (если за все президентство Корреа ВВП страны удвоился, то за последний год темп упал до 1,7 % роста – хотя тут свою роль сыграло и разрушительное землетрясение), на чем и спекулируют правые, равно как и на усталости от «несменяемости власти».

По эквадорскому законодательству, для победы в первом туре необходимо набрать более 40% и на 10% больше, чем ближайший преследователь. По итогам подсчета почти 90% голосов, Морено не дотягивает до барьера буквально десятые процента. Значит, будет второй тур, в котором занявшая третье место представительница Социал-христианской партии поддержит банкира (итого 28+16%), а за Морено как меньшее зло впишется по крайней мере часть проголосовавших пустыми или испорченными бюллетенями (таковых почти миллион), а также электората левоцентристского кандидата, бывшего генерала и мэра Кито (без малого 7 %). Учитывая, что на параллельных парламентских выборах левые побеждают всухую, вариант реванша правых на втором туре президентских все же кажется маловероятным.